Huawei P20 Pro vs. Nokia 808

01.02.2019

808-and-p20pro

Появление на рынке очередного камерофона — это прекрасный повод сравнить его со знаменитым аппаратом Nokia 808 Pureview. Способна ли устаревшая модель на Symbian Bell тягаться с супер-современным флагманом о трёх камерах и с мощным железом внутри? Не как смартфон, разумеется, а как фотоаппарат. Пикантность такому сравнению придаёт и то, что Huawei открыла в Финляндии центр НИОКР (R&D), трудоустроив Микко Терхо и Эро Салмелина, которые известны в прошлом как создатели технологии Pureview для Nokia. Поэтому можно было ожидать, что новый фотофлагман от Huawei будет отличаться непревзойдённым качеством снимков.

Отчасти это так и есть, что подтверждается восторженными обзорами на популярных сайтах (1, 2). Но есть один момент, позволяющий усомниться в честности и непредвзятости некоторых авторов обзоров. Сначала я почитал заметку от владельца Nokia 808, которому дали в магазине поснимать на Huawei P20 Pro. Там автор сделал одинаковые снимки на оба аппарата прямо в торговом центре и рассмотрел два фрагмента:

Huawei vs Nokia

nor

Рассматривая снимок, сделанный ни китайский аппарат, можно легко увидеть, что:

  • использованная в Huawei оптика Leica является более примитивной, чем Carl Zeiss в Nokia. По краям детализация заметно падает;
  • вокруг резких контуров много муара и аберраций;
  • мелкий текст плохо различим;
  • агрессивное выкручивание резкости и «бьютификация».

Последний пункт мне видится наиболее важным. Многие современные смартфоны, включая и описываемый Huawei P20, используют пресловутый медианный фильтр, затирающий мелкие детали на поверхностях. Почему-то многие считают, что это делает снимки (особенно портреты) «красивее». На деле же мы имеем совершенно искусственный, «мультяшный» снимок, явно искажающий действительность. Типичный пример:

IMG20180328122413

К счастью, на Huawei P20 можно снимать в режиме RAW и потом проявлять снимки самому. Это хоть и неудобно, но зато даёт более приемлемый результат.

Аналогичные результаты получил многоопытный Стив Литчфилд в своём сравнении двух смартфонов.

Итак, списывать со счетов Nokia 808 Pureview пока рано, это по-прежнему лучшая мобильная камера, даже спустя 7 лет. Секрет успеха — физически более крупная матрица и хорошая оптика.

 

 

Реклама

Блокада

28.01.2019

2019-01-27-012-s

Вчера был в блокадном музее на площади Победы, под монументом защитникам Ленинграда. Впечатления разные и смешанные, но самое главное — помимо ощущения трагичности тех событий чувствуется отрада за то, что наше государство и общество сохраняют память о той ужасной войне и не перестают отдавать дань уважения жителям блокадного Ленинграда.

Память о блокаде, о Великой Отечественной Войне — это важная часть нашей русской идентичности, нашей правды. Той самой правды, которую постепенно, методом «мягкой силы», затирает и уничтожает мировая элита, наши геополитические враги сегодняшнего дня. При этих словах многие морщатся, так как-де начинается политика и традиционное для многих патриотов противопоставление «нас» и «их». Но, к сожалению, от этого не скрыться, ибо память о ВОВ на уровне российского официоза до сих пор переплетена с ленинизмом и строительством коммунизма, а эта идеология явно недостойна почитания. Более того, она явно воспринимается Западным миром враждебно. И тут мне подумалось, что наше государство явно идёт по тупиковому пути, сохраняя благожелательную оценку советского периода и подыгрывая стареющим и ностальгирующим гражданам, заставших СССР. Всё туже затягивается узел противоречий и нарастает эта мировоззренческая шизофрения, основанная на выборочной консервации нашей истории. С точки зрения Запада любая сильная Россия является угрозой, неважно, советская она или нет, поэтому ненависть к коммунистическому режиму на Западе ожидаемо сменилась банальной русофобией в последние годы. С этой позиции роль СССР в разгроме фашистской Германии вполне естественно приуменьшать, чествование подвига ленинградцев объявлять неуместным и ненужным… Считаю, что согласиться с такой позицией означает предать свою Родину, предать наших предков, отдавших свои жизни за родной край, за жизнь будущего века.

Но что мы имеем по другую сторону баррикад? Если красные полковые знамёна и некоторое количество советской символики на памятниках ВОВ ещё смотрятся уместно как исторические символы, то обилие профилей Ленина и восхваление роли СССР в сохранении мира на планете уже давно нелепы и абсурдны. На моей памяти абсолютно лицемерным было отношение новой демократической власти России к ветеранам, которых всё время с 1991 года держали в нищете и раз в год на 9 мая одаривали унизительными подачками, при том, что официально декларировались почёт и уважение к их подвигу. Я, к примеру, вовсе не против огромных и монументальных памятников воинам (хотя некоторых это тоже раздражает), но правда и почитание должны быть искренними. Проблема в том, что героизация ВОВ «по-советски» во многом неискренна, а другой у нас почти нет. Хорошее исключение — акция «Бессмертный полк», которая мгновенно стала массовой и нашла отклик почти у всех россиян. Эта странная неискренность не может долго жить, ведь при отсутствии в живых настоящих ветеранов (их уже почти не осталось, скоро не будет совсем) нужно не допустить, чтобы душевный подъём и гордость за подвиг советского/русского народа превратились в фарс. Для сохранения нашей правды о войне нам следует уже скоро самостоятельно разделить в истории с ВОВ то, что относится к России (и русскому народу в широком смысле) и к советской идеологии. Это задача затрагивает очень многое и выходит за рамки собственно памяти о ВОВ.

Известный публицист и блоггер Д. Ю. Пучков («Гоблин») занимается в последние годы благим делом — популяризацией патриотического духа, распространением исторической правды, организацией встреч и лекций историков и просто умных образованных людей. Но у него есть одно утверждение, которое сильно обесценивает его позиции. Речь о тезисе «любой антисоветчик — русофоб». Я часто думаю, насколько примитивно, неглубоко и ошибочно это утверждение. Именно оно во многом поддерживает коммунистический психоз, который в праздновании Дня Победы и дня снятии блокады Ленинграда выглядит с каждым годом всё более неуместным. Разделение русского и советского, на самом деле, необходимо, но оно сводится к глобальному вопросу: можно ли действовать в интересах единой неделимой России, укрепления её суверенитета, отвергая и ниспровергая при этом то безумие, которое творилось 73 года с ней в ХХ веке? Для патриотов красного толка это всё кажется чем-то идеалистическим или как минимум слишком сложным. Но если задуматься, то именно советская власть со своим интернационализмом заложила бомбы замедленного действия под многие вызовы, с которыми Россия сталкивается сейчас. Создание союзных республик, в том числе превращение Украины из исторического региона России в отдельный субъект права привело к тому, что сейчас это враждебное нам государство. Белоруссия медленно, но верно идёт по тому же пути. Коммунисты уничтожили казачество, и через много лет мы получили геноцид русских на Кавказе и Средней Азии, именно там где казачьи войска сохраняли раньше мир и безопасность. Между прочим, когда в 1990–1992 годах горцы и азиаты резали русских (об этом не принято сейчас вспоминать, чтобы не разжигать рознь), для них не было никаких украинцев или белорусов, все люди славянской внешности и разговаривавшие по-русски идентифицировались как русские.

Советская власть сделала для удушения, унижения и разорение русского народа больше, чем кто-либо другой (если не брать в расчёт нашествие фашистов, конечно. Спасибо, но баварское пиво я и так могу пить). Именно коммунистическая идеология насквозь пропитана русофобией, что подтверждается многими фактами.

Поэтому заполнение идеологического спектра всего двумя мнениями, одно из которых («наше») является продолжением ошибок прошлого, а второе («их») просто видит нас ещё одной бедной страной в восточной Европе — это тупик и ложный выбор. Я не хочу выбирать ничего из этого, но первое мнение всё же ближе к правде. Нужно просто делать акцент на приоритете страны, государства и народа, но не политического строя. Для того чтобы такая смена взгляда не выглядела предательством к ветеранам и детям блокады, Россия должна не вяло сопротивляться декоммунизации на Украине и в Прибалтике, а возглавить этот процесс. Это требует глобального пересмотра внутреннего курса, отказа от таких позорных понятий как «российская нация» и честного ответа на многие вопросы. Конечно, наивно ожидать, что мои чаянья вдруг претворятся в жизнь. Пока что более вероятно, что всё останется по-прежнему. Ну хорошо, пусть пока так, ведь главное — это не дать миру замолчать и забыть подвиг советского народа и советских солдат. Пусть Россия была советской и бредила ленинской теорией, но это была всё же нашей Россией, и другой у нас нет.

P. S.

В эти дни я вспоминаю прекрасного поэта и переводчика, жителя блокадного Ленинграда Игнатия Михайловича Ивановского (1932–2016). Мне посчастливилось несколько лет быть соседом по двору этого безупречно воспитанного и интеллигентного человека, настоящего петербуржца. Я часто бывал в его маленькой квартире на Серебристом бульваре, где можно было послушать удивительные рассказы о литературе, в числе первых услышать новые стихи или свежие переводы с английского или шведского языка. У И. М. есть очень проникновенное стихотворение о блокаде:

Блокада

О детстве вспомнил я.
Была зима, наш город был в блокаде,
И погибала в ледяной громаде
Голодная семья.

Отец мой умирал от пневмонии,
Я видел, как он телом обветшал.
Но мой желудок мысли мне внушал иные:
Как чудо, как бесценный клад,
Там, у отца, на стуле у постели
Два маленьких квадратика белели —
Предсмертный сахар, рафинад.

И я, изведавший, как голод ранит,
Во вшах, в коросте, бледен, худ,
Упорно думал, что когда отца не станет,
Мне сахар отдадут.


Интересные места на фото

14.09.2018

Глядя на эти снимки, никогда не скажешь, что это Петербург:

18,35,237,236.42634613,17,204,234.165100

Хочу собрать коллекцию подобных видов.


Мария Фёдоровна

11.04.2018

На главной лестнице детской больницы имени святой Марии Магдалины установлен памятник императрице Марии Фёдоровне (жене Павла I):

2018-04-11-112

Памятник хороший и нужный, однако подпись под ним довольно сильно расходится с настоящей историей этого заведения:

2018-04-11-114

Дело в том, что больница была открыта в октябре 1829 года, к годовщине кончины Марии Фёдоровны. Несмотря на то, что детская больница была создана на средства общества, созданного ранее императрицей, сама она ни к основанию, ни к покровительству данного учреждения прямого отношения не имеет.

Нашему Комитету по культуре надо быть внимательнее с мемориальными досками…


Социальная реклама

01.04.2018

Вот такой плакат висит на остановке рядом с моим домом:

20180401_121310.jpg


Давайте говорить как пораженцы?

03.05.2017

Мне нравится, что помимо рекламы в городском транспорте можно встретить исключительно полезные плакаты от СПБГУ и его ректора Л. А. Вербицкой. Серия плакатов «Давайте говорить как петербуржцы» посвящена частым речевым ошибкам и тому, как их избегать. Впервые плакаты этой серии появились у нас почти ровно 6 лет назад и с тех пор несколько раз обновлялись новыми списками слов и выражений.

Однако, не всё радужно. Кто-то ранее уже заметил, что примеры употребления слов слишком часто носят негативный характер. На днях я сам столкнулся с подобным:

20170502_185054

Не нужно прилагать больших усилий, чтобы заметить стереотип мышления, выраженный через примеры употребления глаголов. Этот стереотип наполнен атмосферой негатива, уныния, пораженчества и страдания, что просто «просится наружу»:

  • Почему компенсировать нужно именно убытки, а не, скажем, расходы?
  • Почему примеры к глаголу компрометировать сочатся оппозиционностью вкупе с низкой самооценкой?
  • Глагол конверсировать отличился особенно. Слово conversion было заимствовано русским языком дважды, причём с очень небольшим временным промежутком. Первый вариант: конвертирование, конвертация — преобразование, перевод из одной системы учёта или единицы измерения в другую. Пример: конвертация валют, конвертация имперских мер в метрические и т.д. Второй вариант conversion в буквальном прочтении конверсия появился в единственном значении в 90-е годы прошлого века: «перевод предприятий военно-промышленного комплекса на производство товаров народного потребления». Этот вариант очень ярко отражал действительность той краткой эпохи, которая по прошествии времени однозначно воспринимается как демонтаж России, разрушение её суверенитета как закономерный итог поражения СССР в «холодной войне» с США. Это видно и по словосочетанию «товары народного потребления»: сейчас так не говорят, это слова из советской эпохи, которая ушла вместе с огромным пластом лексики, превратившейся в историзмы. Так вот, к счастью для всех нас, идея сделать из заводов ВПК гражданские предприятия в 90-е с треском провалилась, что позволило сохранить множество ценных заводов. В последнее же десятилетие мы наблюдаем ровно обратное: восстановление кооперации и создание новых производственных цепочек, которые должны повысить обороноспособность России. Если бы слово конверсия не приобрело дополнительный смысл, став синонимом конвертации, то оно бы стало полноценным историзмом, обозначая исчезнувшее из жизни явление. Я сильно сомневаюсь, что глагол конверсировать существует за пределами воображения тех граждан, что испытывают презрение и отвращение к российской армии.
  • Конвертировать рубли в доллары. Мда… Почему именно рубли в доллары? Наша валюта настолько презренна и ненадёжна, что хранить деньги в ней приличным людям негоже? Кто мешал привести нейтральный пример, вроде кельвинов и Цельсия?

По идее, можно было бы докопаться и до остальных примеров, но в них желчь и тревога проявляются не так очевидно. Прочитав несколько плакатов из этой серии, я могу представить себе, что творилось в голове у человека, который подбирал эти примеры. Ассоциации и образы очень красноречивы, и не заметить их нельзя. Подобные социальные плакаты совершенно напрасно несут «второй смысл» и отражают нашу действительность в искажённом и глубоко некомпетентном виде.

 


Финляндия и Швеция

13.03.2017

20170310_120403

На прошлой неделе взял отгул на 9 и 10 числа и съездил с своими домочадцами в небольшой круиз. Мы доехали на Аллегро до Хельсинки, там пересели на паром Силья Лайн, который привёз нас на следующее утро в Стокгольм. В столице Швеции у нас было совсем немного времени: примерно через 6 часов после прибытия нужно было уже отправляться обратно тем же маршрутом, но мы с женой и порядком уставшими после долгих пеших прогулок детьми не подкачали и добавили себе приключений: на паром в обратную сторонку (Стокгольм → Хельсинки) мы опоздали. Вместе с паромом в Хельсинки отправилась половина нашего багажа, одежда и полный комплект документов. Пришлось брать новый билет на следующий рейс в тот же вечер и плыть в Турку, благо внутри Шенгена не спрашивают паспортов для покупки проездного документа. Уже на следующий день в Турку мы погрузились в местный автобус от оператора Matkahuolto и за 2,5 часа доехали до Хельсинки, проехав всю юго-западную Финляндию и подбирая по городам и весям местных аборигенов, которые ехали на работу в большой город.

К счастью, мне удалось вовремя пробраться на борт нашего парома в Хельсинки и забрать багаж: я успел собрать его сам, не дожидаясь пока уборщики сделают это за меня. В отсутствие туристов между рейсами на пароме царит совсем другая атмосфера: торговая улица пуста, девушки-продавщицы весело болтают и раскладывают новые партии товара, кто-то загорает или курит на внешних палубах…

В целом, мне поездка очень понравилась, несмотря на наши экстренные приключения. Мне было очень любопытно съездить в Хельсинки и Стокгольм, где я не был 5 и 12 лет соответственно. Всегда интересно увидеть знакомые места своими глазами, вместо того, чтобы отделять зёрна от плевел из сообщений СМИ.

Жизнь у наших соседей течёт свои чередом, там по-прежнему чисто, ухоженно и почти везде вежливо обслуживают. Не так уж много изменилось в последние годы. В Стокгольме очень много строек в самом центре торговой части города (в районе Kungsgatan и Haymarket), повсюду высятся строительные краны. Несмотря на откровенно слякотный сезон и обилие неубранного снега вдоль тротуаров, на улицах в целом чисто и обувь почти не пачкается. Улицы всё так же посыпают смесью соли и мелкой гранитной крошки, но при этом самой грязи под ногами нет — это объясняется другой планировкой газонов и клумб, что блестяще подмечено ещё Тёмой Лебедевым (тыц). В Стокгольме мы побывали в т.н. королевской сокровищнице (Livrustkammaren), где выставлены деревянные экипажи династии Бернадотов, королевское оружие и одежда. В Хельсинки сходили в музей истории города — замечательное семейное место в историческом здании серого цвета прямо на Сенатской площади. Там 4 этажа интереснейших выставок и предметов местной старины, причём вход для всех бесплатный!

Покажу несколько снимков, которые сделал на телефон.

20170308_142928

Пароходик, названный в честь последнего русского императора Николая II. При нём Финляндия входила в состав Российской Империи.

20170308_155733

Внутри нашей каюты на пароме Silja Symphony

20170309_103516

Поезд Стокгольмского метро. Как видно, можно переходить из вагона в вагон, но пройти весь состав всё же не удастся. Метро тихое, быстрое и удобное, хотя сидячих мест в вагонах на вид маловато. Три взрослых билета и один детский обошлись нам в 115 крон (1 крона — это ~6,5 рублей).

В стокгольмской городской рекламе много персонажей с небелой кожей. Скорее всего, это осознанная политика страны, в которой становится всё больше «разнообразия».

20170309_152207

Непрерывный рекламный экран с выемками под окна, причём вдоль изогнутой поверхности. Не видел такого нигде у нас 🙂

20170309_120844

Самое центральное место в Стокгольме: «пряничные» домики на площади Stortorget в Старом городе.

20170309_123637

Кафе-пекарня при ресторане Grill huset, расположенном в здании городской миссии (Stadsmission) прямо на Stortorget.

20170309_144354

Приятные сувениры в магазинчике при Livrustkammaren

20170308_203211

Ребята в лифте на пароме 🙂

20170310_063415

Silja Galaxy в порту Турку. На часах 6 утра, вокруг густой туман и много грязи. Даже по питерским меркам атмосфера чересчур депрессивная.

Остальные впечатления изложу тезисно:

  • В Хельсинки много курильщиков на улицах. Это удивительно, но мне кажется, что в Петербурге в толпе людей курят меньше, чем в финской столице. Немыслимо!
  • В центре Хельсинки почти не чувствуется, что город в последние годы принял много беженцев — например, на центральных улицах гораздо больше цыган, чем негров или арабов. Кстати, цыгане — полноправные граждане Евросоюза, т.к. прибывают в основном из Румынии. Ближе к вечеру вокруг становится больше «расового разнообразия», появляются всякие хипстеры-модники пакистанского вида, кучки гогочущей молодёжи. Однако при этом заметно слишком большое число бомжей, умственно неполноценных, больных, неадекватных и опустившихся людей из числа коренных финнов. Таких на финских улицах много, и это очень бросается в глаза русскому туристу.
  • Как в Хельсинки, так и в Стокгольме я обратил внимание на то, что выпить вкусный кофе стало проблематично. Собственно, это началось ещё в вагоне-ресторане Аллегро: заказав американо с молоком, я получил стакан с мутной жижей из чайника. Знаете, есть такой способ «заваривания» кофе, без использования горячей воды под давлением? На выходе получается отвратительная и малопригодная к употреблению дрянь без пенки, без аромата, без всего. После дизельного поезда ДР1А-312, который некогда ходил из Петербурга в Таллинн, и в котором стояла приличная кофе-машина (чашка ароматного эспрессо уже входила в стоимость билета), ситуация в шикарном Аллегро лично мне показалась возмутительной! Мы посетили три хороших кафе в Хельсинки и одно в центре Стокгольма. Везде по умолчанию предлагался кофе из чайника, хотя кое-где всё же стояли кофейные машины — но нужно было явным образом говорить продавцу, что мы хотели именно заварной кофе. Мне непонятно, когда и каким образом финны и шведы добровольно стали отказываться о вкуснейшего ароматного заварного кофе в пользу какой-то жидкой ерунды. Что за этим стоит: экономия или какая-то идея? Одни вопросы…
  • Кстати, об экономии. Я заметил, что во многих местах наличествовало очень мало персонала. На весь семивагонный Аллегро приходился один человек от РЖД, один представитель от VR (финские железные дороги) и бармен. Всё. Никаких проводников в каждом вагоне, никакой охраны я не заметил. В огромном музее в Стокгольме нет смотрителей — на всё пространство размеров с корпус Бенуа Русского Музея можно найти всего одного человека — администратора, кассира и продавца сувениров в одном лице. В шведском метро нет никаких дежурных по станциям, в трамваях и автобусах есть только водители. Конечно, большая часть публичных пространств просматривается тысячами камер, но всё же почти полное отсутствие обслуживающего персонала обескураживает. «Новые граждане», тысячами прибывшие в Швецию и Финляндию, как раз могли бы занять места в сфере обслуживания. Каким образом их будут трудоустраивать — для меня загадка.
  • Ещё мне показалось удивительно скромным кафе-пекарня в Стокгольме (см. фото выше). Казалось бы, это самое центральное место в шведской столице, где ежедневно ходят бесконечные потоки туристов. В старинном особняке XVIII века с оригинальным деревянным потолком можно было бы создать очень уютное место и вписать туда кафе уровня нашего Коржова или, на худой конец, Буше. Увы, кафе, которое по идее должно быть визитной карточкой шведской столицы, больше напоминает нашу пышечную на Желябова. Кофе там тоже из чайника, и никакой альтернативы этому нет. Страна, которая производит прекрасный Löfbergs Lila, добровольно отказывается от кофейной традиции!
  • О ценах. Понятно, что переводе на рубли всё кажется дорогим, однако есть и приятные исключения. Все государственные музеи Швеции с некоторых пор бесплатны. Шикарный и очень интересный детям музей истории Хельсинки тоже предлагает свободный вход. Некоторые продукты тоже можно выгодно купить: например, большой кусок (1,25 кг) сыра Валио продаётся за 4,5 евро. Секрет в том, что это настоящий традиционный сыр, в том смысле, что он содержит лактозу. В Швеции и Финлняднии активно пропагандируют молочные продукты без лактозы. Жирность в большинстве случаев составляет 0%, и такие продукты активно раскупают. Обычной молочки при этом почти нет, а то, что есть (сыр или кефир Gefilus) продают с большими скидками, т.к. местные не хотят такое покупать.

Конечно, всё это не отменяет тот факт, что уровень жизни как в Стокгольме, так и в Хельсинки, пока ещё значительно превышает петербургский. У нас впереди ещё большой путь, но мы всё же сокращаем отрыв. В своей недавней заметке о зажиточности городов я заметил связь между удельным расходом городского бюджета на душу населения и благоустройством города. На данный момент, на каждого жителя Хельсинки приходится в пять раз больше бюджетных расходов, чем на петербуржца. На каждого стокгольмца — более чем в шесть раз больше. Конечно, есть ещё разница в покупательной способности в разных странах, но провал всё ещё велик. Я очень надеюсь, что российским городам получится восстановиться до приличного европейского уровня :).